Make your own free website on Tripod.com

ASYA.CCCP

Mozgovaya ataka
Health Revolution
Health Encyclopedia
Yoga for Health
English Pages
Daily News
Members' Benefits
Who is Who
Travel
CCCP
Spiritual Health
Health Education
Healthy Job
Health & Longevity
Health problems
Contacts & References

 

   В недрах кафедры физики моря, т.е. среди студентов, родилась сумасшедшая идея – делать дипломы на легендарном Витязе - флагмане советского научного флота. Эта голубая мечта или, по тем временам, попросту сказка, стала былью благодаря Александру Михайловичу Гусеву. Заведующий кафедрой, депутат, альпинист, парашютист, автолюбитель и пр. и пр., а главное – чудесной Души Человек, он помог в своей жизни множеству самых разных людей и повлиял на судьбы многих молодых Членов Братства.

                                                   ФОТО 

Флагман советского научного флота, всемирно известный Витязь. Сохранён, слава Богу, как Музей Океана в Калининграде!

 

   Нашим предшественникам -  курсу, на котором учился мой друг Андрей Микрюков, повезло меньше, чем нам. Они работали на других пароходах, а мы стали первыми, кому посчастливилось участвовать в экспедиции Витязя и иметь заморскую преддиплом-ную практику.

   Число выделенных кафедре мест – 5 студентов и 2 сотрудника, было меньше, чем студентов в группе. На нижнем уровне эта проблема была решена очень демократично и честно – тайным голосованием отделе-ния, т.е. двух дюжин студентов-геофизиков нашего курса с кафедр физики моря, физики атмосферы и физики земной коры.

 

   Первым в списке стал всеобщий любимец, сибиряк, гитарист и певун Ваня Васильев. Далее шли (не ручаюсь за точность последовательности): мой особый друг Саша Гарбузов, Наташа Ермакова, Юра Грачёв и, замыкающим – автор этих строк. Всё было вполне  справедливо – я был пришельцем, новичком в группе и на отделении. К тому же, из числа активистов, искренне веривших в светлое будущее и пр. В группе же нашей преобладали москвичи, ребята более ироничные, скептические и практичные, чем периферийцы. Столичная молодёжь, как водится, имела более реалистичные взгляды на жизнь и ровесник, искренне веривший в какие-то светлые идеалы, чаще всего воспринимался как карьерист.

 

   Однако, нам предстояло пройти ещё несколько испытаний и много более неприятных фильтров, не имеющих ничего общего с разумом и справедливостью. Помню комично-гнусное собеседование в комитете комсомола Физфака. Гнусно-комичное потому, что комитетчик держал в руке под столом шпаргалку с компроматом, собранным против меня там, где надо, и задавал наводящие вопросы, вроде бы проверяя, сколь искренне буду я отвечать. Больше всего я был шокирован примитивной мелочностью системы. Коронный вопрос моего испытателя был настолько нелеп, что он и сам немало помучился, прежде чем смог мне его задать.

   Кося глазом под стол, ме-е-кая и мыча, стараясь придать официально-серьёсный оттенок комедии, он, наконец, сформулировал что-то вроде: Приходилось ли Вам быть замешанным в похищении грузовых буфетных тележек? Сочетание терминов замешанным и похищение автоматически сработало на отрицание, прежде даже, чем я успел понять, о чём речь. И тут мой следователь восторжествовал: А вот имеется докладная записка (читай – донос), что такого-то числа и в такое-то время Вы без спроса умыкнули грузовую тележку от факультетского буфета на втором этаже.

   Ситуации складывалась плачевная, и я рассмеялся до слёз. Ибо, когда он произнёс пароль умыкнули и назвал место совершения преступления, я сразу всё понял и вспомнил. Что-то мы делали на дежурстве по факультету и я, действительно, и конечно, без спросу, умыкнул на 5-10 минут не привязанную ручную тележку, чтоб перевезти что-то плоское. Нас ведь учили, что круглое нужно катать, а плоское возить (или тащить?).       

   Вспомнив, что действительно буфетная тётка орала, что она мне что-то ещё покажет, и, отсмеявшись, я признался в содеянном и покаялся. Мера наказания была смягчена и меня вместе с другими  пропустили на следующее собеседование, т.е. на рассмотрение в парткоме МГУ.

 

   Мы уже клеили карты Индийского океана на стены наших комнат в общежитии, когда вдруг узнали, что Ваню Васильева и меня партком не пропустил (через 8 лет придурки в другом парткоме (ВНИРО) вновь не пропустят меня, в этот раз на ОКЕАН-ЭКСПО-75 на Окинаве в Японии, несмотря на мой уникальный вклад в создание экспозиции советского павильона).

   Но тогда в Университета рядом был Валя Алексинский. Как он мне позже сказал, тут уже взвились Братья. Валентин на целый день исчез с факультета, а позно вечером ввалился к нам комнату и, потребовав крепкого чаю, учинил мне допрос свой собственный, шокировав меня предварительно тем, что завтра после обеда мне предстоит беседа с Человеком, который единственный может помочь после отказа в парткоме. В момент разговора с Братьями у него не было на руках документов, и он не знал ещё, в чём состоит моя провинность. Нужно было ему помочь помочь мне. Валентин пояснил, что найти мой прокол и подсказать ему версию для моего оправдания – наша задача на оставшиеся до встречи часы. Нужно вычислить, в чём меня обвинили, и найти убедительное опровержение  этому заочному приговору. (Позже в ИМЭМО и в Америке это называли мозговая атака или ситан - ситуационный анализ).   

   

   Мы были уверены, что о моём происхождении им неизвестно, а потому ночь напролёт фильтровали мою взрослую жизнь, пытаясь понять, где и за что меня зацепили. И стало ясно, что, скорее всего, это Катя, моя первая американка. И, скорее всего, её письма ко мне до востребования. Студенческие пожитки были невелики и мне удалось быстро найти её письма и книгу Рокуэлла Кэнта (клиента и друга её отца), с репродукциями его картин. Из всего этого при желании (!) можно было понять, что он друг СССР, подаривший нам чуть ли не все свои работы и чего-то там ещё!  

 

   К этому времени, отчасти и по вине Общества, я уже приобрёл большинство из своих иллюзий, типа мы – молодые хозаева Земли! и др. Прозрение социальное, т.е. видение реальностей нашей советской жизни, случилось со мной относительно поздно. Переломный момент наступил на ЭКСПО-70 в Осака. Но встретить Друга в парткоме Университета – фантастичность такого события я уже мог оценить.

   И вот, казавшееся невозможным, произошло! Это был Друг и Человек, который говорил со мной на другой день. Он должен был быть осторожен. Могла быть и аппаратура и всё, что угодно. Он не сказал мне ни слова, о том, что догадка наша о Кате верна. Но мне было ясно, что это так. Он прочитал её письма. Потом слушал меня внимательно, молча и одобрительно кивал головой, как бы подталкивая так, так, давай…. И через несколько дней, к изумлению всей нашей группы,  загранкомиссия парткома МГУ изменила своё решение!

Enter supporting content here